АРТ-АЗБУКА GiF.Ru | Проверка на Прочность: Ширяевская биеннале (часть 2) Арт-критика Досье: V Ширяевская биеннале современного искусства, Самара, лето 2007 года После на следующее утро все отбыли на корабле в село Ширяево, чтобы увидеть "номадическое шоу", которое длится один день и представляет собой циркуляцию толпы зрителей от объекта к объекту. Работы располагаются в самых неожиданных местах: в избах, на воде реки и озер, в пещерах. Художникам приходиться проявлять изобретательность, чтобы вступить в диалог с необычной средой. Контекст ведет себя агрессивно и непредсказуемо.Некоторые работы даже не удалось увидеть. Так, художник Чертоплясов из Тольятти задействовал избу-архив газеты "Самарское слово". Окна ее забиты, замки на дверях изъедены ржавчиной. Чертоплясов представил, как томящиеся внутри забытые слова стремятся вернуться к людям, и наклеил на стены избы длинные полоски бумаги с текстами, как бы выползающие из щелей двери. Слова на них были написаны без пробелов, в спутанном порядке, словно они теснили друг друга, и каждое спешило первым показаться на глаза, в результате чего они смешались в новояз и уподобились футуристической поэзии. Художник, не будучи уверенным, чем это художественное слово отзовется, караулил работу всю ночь, но не выдержал и заснул. Утром он обнаружил, что полоски бумаги исчезли, слова ушли в народ.Другие вещи пострадали от ночной интерактивной публики фрагментарно. Работу Алексея Костромы, обклеившего автобусную остановку белоснежными перьями, частично подожгли. Видимо, ширяевцы предпочитают не летать, а ползать. Так что в день "номадического шоу" все увидели остановку-мечту с опаленными крыльями. Перья были, увы, не от Феникса и не регенерировались.Московская группа "Цветофоры" сделала гигантскую телеграмму из полос пенопласта, лежащую на водах озера. Текст ее был таков: "Радуйтесь Дорогие мои вылетаю скорым Ждите до скорой встречи Пригов". Что бы не имели в виду авторы, эта работа показалась бестактной и жестокой. Они забыли главное в телеграмме "тчк". Это не формальность, это боль смерти. Все, тчк, он никогда не вернется к тем, кому был дорог, никогда его больше не встретить. ТЧК. Возможно, художники подразумевали, что телеграмма прислана с небес, и предполагали "взгляд с неба", с горы, на которой стоят зрители и смотрят на воду. Да только с земли телеграмму не прочесть, и местные рыбаки решили, что этот пенопласт отличная рыбацкая лодка и разъяли текст на бытовые нужды.Впрочем, были работы "вандалоустойчивые" в силу того, что вандализм был запрограммирован самими авторами. Так, в "Связях" Анны Броше хулиганство стало формообразующим моментом. В литературном классе сельской школы она сделала инсталляцию из портретов писателей, обычно оформляющих стены. Все они соединены черными стрелками, нарисованными на стене. Связи прослеживаются не по литературным влияниям, а как у Хармса, персонажно. Они как бы соседи по дому литераторов. Поскольку за время обучения писатели перерождаются из героев сочинений в нечто домашнее, обиходное, школьники шутят над ними, как над друзьями, подрисовывая к портретам смешные детали. Жуковский становится инопланетянином, Андерсен плачет и пускает сопли, Гофман и Блок разрисованы поверх так, что оба превращаются в Пушкина. В споре за право быть Александром Сергеевичем побеждает Гофман: далее по стрелке Блок оплеван гигантской чернильной кляксой на лице. А вот компания дон-жуанов, женских любимчиков: Лермонтов со следами помады на щеке и сам несколько женственный, с накрашенными алым губами, брутальный Маяковский курит две папиросы сразу на щеке скупой чмок Лили Брик, у Есенина жирные помадные поцелуи на двух глазах, одновременно напоминающие фонари, последствия драки.В-общем, если после 1 сентября у них появятся дополнительные собачьи уши, сталинские усы, очки слепых и другие связи с общественностью, Анна не расстроится.Инсталляция Йохана Герберта Шледера также разместилась в школе. Рядом с дверью безумного ярко-голубого цвета, забранной решеткой из толстых металлических прутьев он повесил табличку "Медкабинет". А на подоконнике рядом положил две тетрадки в клеточку. Вместо формул и примеров в них решаются творческие задачи. Страницы заполнены рисунками шариковой ручкой, которые при быстром пролистывании превращаются в анимацию. Первый набросок почти натурная штудия с какого-то полузасохшего комнатного растения в горшке, которое далее убедительно мутирует в осьминога, ведьму и волка. Тетрадки перед дверью вещдоки того, что людям с фантазией в школе не место. За такое не поставят пятерку, по шкале школьной стандартизации оценка "больной", для которого идеальный дом сумасшедший.В большинстве своем иностранные художники учли специфику ситуации, и не пытались создать что-то монументальное и стабильное. Кто-то действовал по принципу "все мое ношу с собой" Эммануэль Родореда сделал сквозной проект "Вход-Выход". Он везде носил с собой маленькую дверь, держа за ручку, как чемодан, и там, где он ставил ее и проходил через нее, там и был его дом.Ханс Михаэль Руппрехтер, ученик Бойса, соорганизатор биеннале с немецкой стороны, участвующий в ней каждый год, спел песню о мужчине по вызову, дом для которого там, куда он наносит визит в данный момент. Он исполнил ее, аккомпанируя себе на детском синтезаторе, на клавиши которого он нажимал булыжниками. Оружие пролетариата превратилось в способ абсурдного звукоизвлечения.Эстонские художницы Маре Тралла и Сирам заявили "Мое тело моя крепость" и обнаженные доплыли до маленького островка у берега Волги, используя вместо надувных кругов старые деревянные наличники. На островке они сели на песок, поставив наличники так, что казалось, они сидят в окошках деревенского дома.Спокойствие и основательность их фигур доказывали, что они небеззащитны и без стен.Элен Рейн и Ирис Хейльригель, опять же с помощью пластики и текста, против идеи "дома" протестовали. Свой перформанс "Дом...звериная культура повседневности" они показали во дворе избы музея Репина, противопоставив его "Празднику пирога". Напротив сцены, где женщины в народных костюмах завывали "русские народные" и проводили викторину кто вспомнит больше названий хлебобулочных изделий, две художницы боролись против "Домостроя". Одна, в офисном костюме, "хозяйка" положения, читала манифест свободной женщины, вторая в обтягивающей одежде извивалась безмолвно, как кошка, изображая сексуальный объект в домашнем заточении.Московская художница Ната Морозова для раскрытия темы "Дом" также воспользовалась собственным телом. Но в отличие от немецких феминисток, ей положение хозяйки дома нравится, она показала его как возвышенное вполне буквально. Художница устроила себе трехметровой высоты трон из ажурных конструкций в актовом зале школы, и уселась наверху, спустив напоминавшую гигантский кринолин шелковую складчатую юбку до самого пола. Перед ней стоял старинный сервиз и сама она напоминала куклу, "даму на чайник". Желающие, а таких было много среди мужчин, могли зайти под юбку и увидеть ножки и нижнее белье художницы, почувствовать себя закипающим от чувств чайником.У меня дом ассоциируется в большей степени с мужчинами. В качестве материала для своей живой скульптуры "Русское" я использовала местных жителей. Перед стеной новенького сруба из свежих бревен телесного цвета я посадила на деревянную лавку в ряд полуобнаженных мужчин, лицом к избе, спиной к зрителям. Фрагмент реальной жизни был построен как картина, композиция из вертикалей тел и горизонталей бревен. Бревна смотрели на зрителей круглыми торцами c радиусами трещин, пересекающих годовые кольца, ряд мужчин обращался к зрителю круглыми коротко стрижеными затылками. Я хотела провести параллель между структурой традиционного для России жилища избы и идеей русской "соборности" как способа государственного строительства, и так, чтобы это считывалось на визуальном уровне. Надо надеяться, это удалось, по крайней мере, самарский интеллектуал Илья Саморуков припомнил ремизовское "человек человеку бревно", высказанное писателем по поводу российского общественного устройства. Изба, выбранная мной в качестве "декорации", оказалась фондохранилищем музея, а представленный ряд мужчин можно было назвать славянским генофондом.Самарский художник Сергей Баландин обратился к фольклору и сделал "Пряничный домик" из настоящих пряников. Не дожидаясь, пока его съедят, он сжег его на глазах зрителей, решительно распрощавшись со сказкой. Сказочно проведенное художниками в Ширяево время закончилось, все разъехались по домам. И даже если никаких открытий в искусстве на биеннале не случилось, то, как сказал кто-то, недовольный перформансом Гутова: "Зато на Волгу с горы посмотрели красиво".Авторы фото: Неля и Роман Коржовы, Юрий Альберт 3.09.2007 Источник: Автор статьи: Досье: [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [
